Между съемками и кастингами она разливала эспрессо тем, чьи лица мелькали на обложках журналов. Он же ночами выкладывался перед полупустым залом в дымном подвальчике на окраине, где ценили лишь старые, истертые мелодии. Их миры столкнулись случайно, как два такси на перекрестке, и вдруг оказалось, что треск кофемашины и хриплый саксофон говорят на одном языке.
Сначала все было просто: ее улыбка, согревавшая холодные утра, и его смех, заглушавший усталость. Они делились мечтами в тесной квартирке, где пахло жжеными зернами и старыми нотами. Ее стали узнавать на улицах, его наконец позвали в приличный клуб. Казалось, счастье настигло обоих.
Но чем ярче становились софиты, тем тише звучали их разговоры. Ее график превратился в бесконечный марафон съемок и интервью, его вечера теперь занимали репетиции с новым, амбициозным коллективом. Они все реже слышали друг друга. Общие мечты, когда-то такие близкие, теперь напоминали разные мелодии, звучащие вразнобой. Успех, которого они так жаждали, незаметно провел между ними невидимую, но прочную черту.